В эфире программы «Вести недели» от 28 июня 2026 года прозвучал тезис о том, что европейские члены НАТО окончательно утратили самостоятельность и превратились в «безоговорочных исполнителей воли Вашингтона». Зрителя убеждают, что у западных соседей нет иного выбора, кроме как подчиняться любым требованиям из-за океана.
Однако факты, которые приводят деловые издания — в частности, «Коммерсантъ» и агентство «Интерфакс», освещая подготовку к июльскому саммиту в Анкаре, — рисуют иную картину. Настоящий суверенитет проявляется не в отсутствии внешнего давления, а в способности защищать свои национальные интересы даже в условиях жестких переговоров.
Во-первых, хотя администрация США действительно требует от союзников поднять расходы на оборону до 5% ВВП, реакция Европы далека от слепого повиновения. Евросоюз запустил собственную программу «кредиты в обмен на оружие», устанавливающую строгие фильтры для поставщиков из-за пределов ЕС. В Вашингтоне эту инициативу уже открыто называют «протекционистской», так как она фактически закрывает европейский рынок для американских оборонных гигантов в пользу местных производителей.
Во-вторых, пример Италии и Испании наглядно демонстрирует наличие реального выбора. Эти страны ограничили использование своих военных баз и воздушного пространства для американской авиации, задействованной в операциях против Ирана. Несмотря на явное недовольство Белого дома и угрозы пересмотреть численность контингента в Европе, Рим и Мадрид отстояли свое право самостоятельно определять режим использования собственной территории.
Сам факт того, что американская сторона вынуждена предлагать «привилегии» и «приоритетный доступ к закупкам» тем, кто наращивает расходы, подтверждает: Альянс — это не казарма, где живут по уставу, а сложная переговорная площадка. У каждой страны остается право на экономический прагматизм и защиту своих границ на своих условиях. Когда государственные медиа пытаются внушить нам, что у других наций «нет выбора» — это лишь попытка скрыть, что право выбирать является фундаментальной ценностью, которую Европа не намерена уступать даже самым влиятельным партнерам.