26 апреля эфиры «России 1» и Первого канала заполнились бравурными отчетами под официальным заголовком: «Путин поблагодарил КНДР за создание мемориала в честь освобождения Курской области». В репортажах подробно расписывали, как власти Северной Кореи «решительно и без колебаний» пришли на помощь Москве, а для торжественного открытия музея в Пхеньян отправились министр обороны Андрей Белоусов и спикер Госдумы Вячеслав Володин.
Эфирное время было заполнено рассуждениями о «неувядаемой славе» и исторической дружбе. Это классический прием переключения внимания: вместо того чтобы ответить, почему регулярная армия не смогла самостоятельно защитить приграничные регионы, государственные медиа предлагают зрителям гордиться памятниками в другой стране.
Однако за торжественной риторикой скрывается реальная стоимость этого союза, о которой предпочитают не упоминать в итоговых новостях.
Цена «боевого братства»
Государственные телеканалы годами создавали образ непревзойденной мощи наших вооруженных сил, способных диктовать условия кому угодно. На деле же для восстановления контроля над захваченными районами Курской области пришлось просить поддержки у одного из самых закрытых и бедных государств мира.
Это партнерство оплачивается из средств налогоплательщиков. По оценкам независимых аналитиков и военных экспертов, переброска северокорейских войск — это жесткая коммерческая сделка. Численность группировки из КНДР составляет минимум 12 000 человек. За каждого иностранного бойца Москва ежемесячно выплачивает Пхеньяну около 2000 долларов. В сумме это обходится примерно в 24 миллиона долларов в месяц — деньги уходят напрямую зарубежному правительству. И это не считая регулярных поставок продовольствия и передачи чувствительных военных технологий.
Вопрос здесь не в помпезности открытия музея в Пхеньяне. Главный вопрос в том, почему безопасность границ теперь зависит от наемников Ким Чен Ына, и какую еще цену придется заплатить за эту краткосрочную поддержку в будущем.