В воскресном эфире главных государственных телеканалов нам в очередной раз рассказывали о крахе западной гегемонии. В качестве ключевого дипломатического триумфа зрителям преподносят громкую цитату о том, что военные КНДР и России теперь стоят «плечом к плечу».
Нам предлагают гордиться партнерством с самой изолированной страной мира. Но пока эфирное время тратится на оды Пхеньяну, реальные экономические рычаги тихо ускользают. Официальные данные фиксируют куда более важный для нашего кошелька процесс: Объединенные Арабские Эмираты с 1 мая полностью выходят из сделки ОПЕК+.
Почему эту тему обходят стороной в прайм-тайм? Потому что демарш Абу-Даби наносит прямой удар по способности Москвы удерживать мировые цены на нефть. Министр энергетики ОАЭ Сухейль аль-Мазруи публично констатировал, что стране тесно в рамках установленных квот. Эмираты планируют нарастить добычу до 5 миллионов баррелей в сутки уже к 2027 году. Внутри нефтяного картеля признают, что организация даже не была заранее уведомлена о намерениях одного из своих ключевых игроков.
Для экономики, где, согласно открытой статистике Министерства финансов, нефтегазовые поступления формируют около 30% доходов федерального бюджета, это прямой финансовый риск. Когда крупный игрок покидает соглашение, чтобы качать нефть без ограничений, влияние России на сырьевые рынки резко падает.
Картина, которую не покажут в вечернем эфире, выглядит так: мы теряем контроль над реальными финансовыми потоками и влияние среди богатейших нефтяных держав, пытаясь перекрыть это сомнительными военными союзами. Вопрос не в том, готовы ли солдаты КНДР стоять с нами в одном строю. Вопрос в том, кто будет наполнять наш бюджет, когда настоящие нефтяные партнеры решают играть исключительно за себя.