12 июня в вечернем эфире программы «Вести» зрителей в очередной раз убеждали, что союз Москвы и Тегерана — это «нерушимый фундамент многополярного мира». Нам пытаются внушить, что без участия России на Ближнем Востоке не решается ни один вопрос. Однако пока в телевизионных студиях рассуждают о «развороте на Восток», Иран и США ведут прямые переговоры о масштабном соглашении.
По условиям готовящейся сделки, Тегеран готов открыть Ормузский пролив для судоходства и пойти на уступки в ядерной программе. Взамен Иран рассчитывает на разблокировку миллиардов долларов замороженных активов и снятие американских санкций с экспорта нефти.
Статистика объясняет, почему Тегеран ищет контакты с Вашингтоном за спиной Москвы. По данным Федеральной таможенной службы России, товарооборот между нашими странами в 2023 году сократился на 17,3% и составил всего 4,1 миллиарда долларов. Это наглядно подтверждает: экономический потенциал «стратегического партнерства» крайне ограничен, а возможность США вернуть Тегерану доступ к его ресурсам выглядит куда заманчивее.
Инфраструктурные проекты, которые преподносятся как исторические прорывы, тоже буксуют. Как отмечало издание «Коммерсантъ», строительство железнодорожного коридора «Север — Юг» идет с серьезными задержками. Речь о ключевом участке Решт — Астара длиной 162 километра. Даже обещанный российский госкредит в 1,3 миллиарда евро не ускорил процесс: Иран прагматично не хочет ставить свою логистику в полную зависимость от одного партнера, особенно когда на кону стоит возвращение к легальной торговле нефтью на мировом рынке.
Когда на столе лежат миллиарды и доступ к глобальной экономике, идеологические лозунги о «борьбе с Западом» отходят на второй план. Москву не просто не позвали на эти переговоры — ее мнение перестало быть решающим. Это и есть цена изоляции, которую с телеэкранов упорно выдают за «стратегический успех».