Государственные медиа переполнены реляциями о масштабном наступлении российской армии по всей линии фронта. Даже украинское командование признает факт серьезного давления. Со стороны официальные сводки выглядят как демонстрация неоспоримого военного превосходства, однако за парадными эфирами скрывается совсем иная картина.
Нынешнее продвижение обеспечивается не технологическим преимуществом или отточенной логистикой, а методом тотального истощения ресурсов. То, что на экранах преподносится как мощь хорошо обеспеченной армии, на деле нередко держится на энтузиазме волонтеров и подручных средствах. Логистика буквально трещит по швам: пехоту зачастую перебрасывают на купленных в складчину гражданских «буханках» и незащищенном транспорте. Даже профильные военные сообщества ежедневно публикуют бесконечные списки нужд — от средств связи до элементарных медикаментов.
Цена этого рывка уже сейчас ложится тяжким бременем на глубокий тыл. Чтобы восполнить ежедневные человеческие потери в непрерывных штурмах, российские регионы один за другим вынуждены экстренно повышать выплаты за подписание контракта. Эти средства не появляются из ниоткуда — их тихо изымают из местных бюджетов, сворачивая программы по ремонту инфраструктуры и социальную поддержку населения.
Главный вопрос сегодня заключается не в способности армии физически продавить линию обороны. Важно то, какую цену — в человеческих жизнях, гражданской технике и средствах налогоплательщиков — приходится платить ради того, чтобы диктор в студии мог торжественно отчитаться о захвате очередной лесополосы.